{% currentStation == 'nashe' || currentStation == 'rock' ? 'Сообщение ведущим' : 'Сообщение в эфир' %}

Отправить сообщение

Сообщение бесплатное

Ваше сообщение отправлено!

Александр Титов о воссоединении «Кино»

Осенью 2020 года в Москве и Петербурге группа «Кино» сыграет стадионные концерты. Александр Титов, первый бас-гитарист коллектива и участник «Аквариума», рассказал «Медузе», почему музыканты решились собраться вновь и как музыку «Кино» воспринимают сегодня.

 

— С чего все началось?

— Разговоры о том, что надо что-то делать, идут уже многие годы. Все это время Игорь Тихомиров занимался восстановлением архивов, Юрий Каспарян создал «Симфоническое Кино» — симфонический проект, играющий песни «Кино», Саша Цой долгие годы занимался тем, что пытался вернуть авторские права, которые в свое время были проданы фирме Moroz Records. Ему это удалось, и как только это случилось, мы решили, что, в общем-то, надо собираться и делать что-то. Конкретный разговор состоялся в прошлом году, в марте мы начали потихоньку репетировать. Каждый из нас делает много работы дома, у каждого есть студия домашняя, и мы собираемся не очень часто, но довольно продуктивно. Мы уже собрали концертный сет, почти 2,5 часа музыки.

— Что войдет в этот сет?

— Войдут 32-34 песни. Творчество «Кино» можно разделить на две большие части: первые три альбома, на которых я играл на бас-гитаре, потом Виктор стал петь более низким голосом, у песен появились героические и суровые тексты, я в это время уже не мог совмещать «Кино» и «Аквариум» и ушел из группы, появился Игорь Тихомиров, и в целом группа приобрела более жесткое такое, более мощное звучание. Вот это был такой переломный момент в 1986 году. 

Поэтому сет состоит из трех музыкальных кусков, каждый по 10 песен: позднее творчество с Игорем Тихомировым на бас-гитаре, потом более раннее творчество, там тоже будет десять песен, но уже с моим участием. И будет совместное отделение из десяти песен, которые мы будем играть все вместе.

— А как вы отбирали композиции? Все-таки из всего огромного наследия выбрать всего тридцать — это сложно.

— Да, это сложно, у нас есть еще несколько песен в работе, это предварительный отбор. Каждый из нас просто составил список тех песен, которые ему нравятся из всего наследия, и потом эти списки сравнивали и как-то постепенно вышли на определенный такой сет из тридцати песен. 

— Сейчас на каком вы этапе?

— Мы репетируем, параллельно сняли несколько клипов, сейчас они находятся в монтаже. Но клипы тоже, в общем-то, с репетиций в студии «Добролет» в Санкт-Петербурге, где мы собираемся все вместе. Снято пять видео, одно из них вы уже, наверное, видели — «Троллейбус», и еще четыре песни будут постепенно появляться в сети.

— Получается, вы в марте 2019 года начали репетировать, прошел год, и еще остался почти год до концертов. Почему вам требуется такое долгое время? 

— Нам столько нужно еще сделать, это тонкая работа, особенно то, что касается более позднего наследия. Песни, которые мы будем играть вместе на две бас-гитары, требуют полной реаранжировки, понимаете? Каждый из нас будет придумывать какие-то новые куски и партии, и это не должно ни в коем случае помешать тому, что там уже есть. Эти песни уже тридцать лет существуют, и резать ножом все, что было создано тогда, очень тяжело. Наивные времена прошли, поэтому мы хотим, чтобы все это было сделано так, чтобы Виктор порадовался за нас.

— Какие главные сложности в осуществлении этого проекта?

— Технических сложностей практически нет. Поскольку мы все живем в разных странах, очень сложно бывает договориться. Каждый из нас участвует еще в достаточно важных проектах. Например, Андрей Алякринский, технический директор всего реюниона, он работает в группе «Алиса» звукорежиссером, они ездят довольно часто. Игорь Тихомиров работает звукорежиссером группы ДДТ. Они тоже гастролируют очень часто, и у него очень много студийной работы в то время, когда они не ездят. И Георгий Каспарян, и Саша Цой ездят с «СимфоКино». А я езжу с «Аквариумом». Поэтому сложно договориться. Мы не можем репетировать чаще, чем раз в месяц-два. Очень много работы мы делаем дома, обмениваемся файлами в интернете, все это дело проверяем, сверяем, сращиваем. А потом уже, когда приходим на репетицию, у нас уже на руках готовые куски, которые нужно просто сыграть живьем. Живьем получается все очень убедительно. Я думаю, вы слышали эти записи, они говорят о том, что мы в хорошей форме.

— Александр Цой говорил, что вы хотите играть максимально близко к первоисточнику, не хотите менять ничего в музыке. Но столько лет прошло, вы столько услышали всего, столько сами переиграли, может быть, у вас возникало все-таки желание что-то привнести свежее?

— Вы знаете, даже если оно и возникало, то любая проба внести что-то новое в эту музыку — она очень затруднена. Это такой устоявшийся материал, который у всех на ушах столько десятков лет, что что-то новое сразу звучит фальшиво. Любая нота, которая вставлена в старые песни — это лишняя нота, она уже вызывает сразу такой cringe, я не знаю, как по-русски это сказать. То есть все сжимается внутри. Понимаете, о чем я говорю, да?

— Да, я понимаю. Но, с другой стороны, вот вы с «Аквариумом» играете старые песни — они звучат по-новому.

— Ну, «Аквариум» вообще изначально была группой импровизационной. Нам все время говорили, что мы похожи чем-то на Grateful Dead, которые играют бесконечно импровизацию. И живьем, и в студии. Ну, а группа «Кино» — это совсем другое. Здесь очень важна концепция, которая была изначально заложена Виктором. И сейчас врываться и все это переделывать — это очень болезненно, вы поймите. Не хочется нарушать того порядка, который тогда возник отчасти случайно. Много было случайностей, совпадений. Сейчас вторгаться в это сложно.

— С Виктором Цоем, если бы он был жив, все это звучало бы по-другому?

— Если бы был жив Виктор, мы бы записывали новый материал. А сейчас мы работаем над старым, и он должен остаться идеально, на сто процентов, максимально приближенным к оригиналу, в более мастерском исполнении каждого из нас.

— А сложно сыграть точно так же, как 30 лет назад?

— Сложно. Уже руки другие у всех, головы другие — все по-другому. Конечно, звучит здорово, но все-таки немножко иначе. В материал внесен многолетний опыт каждого из нас.

— А в чем конкретно эти изменения?

— Я не буду говорить за коллег, но что касается меня, это совсем другая постановка, другое звучание инструмента. Хоть инструмент тот же — вот он, этот Ibanez Musician, я его держу, не выпуская из рук, все эти годы, но дело в том, что у меня изменилось звучание, постановка рук, отсечка звука. А это очень важно для безладового инструмента, каждая мелочь — она влияет кардинально, меняет мир звука вообще. Очень сложный инструмент, которым трудно овладеть. Ты постоянно эволюционируешь на нем, не можешь стоять на месте. Он требует очень много работы и к тому же постоянно меняет свой голос, как человеческий вокал.

— В промо-ролике о воссоединении группы саунд-продюсер Андрей Алякринский говорит, что эта музыка очень современно звучит. 

— Я согласен, сто процентов, подписываюсь под этим.

— А благодаря чему она осталась актуальной?

— Потому что в ней нет ничего лишнего, потому что в ней квинтэссенция той идеи, которую заложил Виктор. Сейчас мы собираемся еще точнее, плотнее, мощнее и лаконично ее отыграть, как это было сыграно тогда, но только более опытными руками. Поэтому это звучит очень модно, Андрей Алякринский совершенно точно это отметил как продюсер с большим опытом, вы знаете его, он делал бесчисленное количество проектов. И это именно он в какой-то момент предложил всем нам снова собраться, потому что пришло время.

— Как вы сработались с новыми музыкантами, которые не играли раньше в группе «Кино»?

— Олег Шунцов — он уже играет на барабанах в «СимфоКино», Георгий его знает уже достаточно долго, с 2012 года, это сколько уже лет. А что касается Игоря Вдовина, клавишника, мы всего его знаем по композиторским делам, он работал над фильмом «Игла. Remix», он написал все оркестровые аранжировки для «СимфоКино». А Дима Кежватов — это гитарист группы «Тараканы». И, в принципе, мы тоже с ним пересекались много раз еще по каким-то древним нашим тусовкам, я его помню с давних времен.

— А существует ли такое понятие, как совместимость музыкантов?

— Конечно.

— Чем вы друг другу подходите?

— Как вам сказать? Словами сложно выразить такие вещи. Если у тебя есть возможность открыться на репетиции перед всеми остальными и совершенно быть незащищенным, высказывать свои идеи и не бояться быть непонятным.

— Расскажите про первую репетицию этого проекта. Как она проходила, что вы чувствовали?

— Мы все очень нервничали на первой репетиции. Мы столько лет об этом думали, и нам это все снилось, мы все представляли себе, как это может произойти и сомневались, произойдет ли вообще. Конечно, нервы у всех были на взводе. Но сейчас все позади, сейчас мы все уверены в том, что мы на правильном пути, у нас мощный драйв. Несмотря на все негативные отзывы, неприятные комментарии, мы уверены в том, что делаем.

— Высказываются сомнения, возможно ли «Кино» без Виктора Цоя, наверное? Это главный вопрос, да?

— Ну да, конечно. Вы же понимаете, что в сети всегда много троллей, которые начинают устраивать срач, ругаются друг с другом и пишут всякие гадости. Но это абсолютно не задевает нас.

— А как вы для себя определяете этот вопрос — возможно ли «Кино» без живого Виктора Цоя?

— Вот я сижу здесь перед вами, я возможен без Виктора Цоя. Конечно, нам трудно без него, было бы гораздо легче с Виктором, но что нам остается делать, если его нет? Мы все живы! И мы несем это знамя.

— А какие-то ощущения, похожие на те, что были в полном составе группы «Кино», вспомнились вам, когда вы начали репетировать?

— Конечно.

— На что это похоже? 

— У меня было ощущение, что я вообще не хочу останавливаться. Что я готов играть просто круглые сутки. Это вот то самое чувство, которое у нас было, когда мы собрались, когда у нас действительно первый раз стало получаться. Ощущение такое, что просто невозможно остановиться. Мы, по-моему, вообще не спали в тот период, просто носились, как бешеные, с одной записи на концерт, обратно в студию, потом снова на репетицию. В свободное от репетиций время у нас постоянно были какие-то тусовки, мы все близкие друзья, понимаете, ближайшие. Это редкая такая удача. И вот это ощущение вернулось сейчас, ощущение того, что из студии не хочется уходить, и не хватает ни дня, ни ночи, и постоянно вертится в голове этот материал. Я сижу сейчас в студии, вот в данный момент занимаюсь тем, что как раз разыгрываю какие-то детали, потому что у нас в феврале будет очередная сессия репетиций, и надо подготовить все, у меня есть кое-какие задачи, я сейчас сижу и точу.

Семь лет назад я запустил ютьюб-канал, там собраны около тридцати клипов коротеньких, в которых я демонстрирую партии, которые играл в песнях «Кино». Я вспомнил, восстановил и сыграл это в домашних условиях, просто чтобы самому себе доказать, что я еще в хорошей форме, ведь это для меня очень важная часть моей жизни, группа «Кино». Парочку клипов мы сделали удаленным способом: я записал видео своей партии, а Юрик Каспарян записал свою часть на гитаре. Я потом это все в домашней студии соединил и выпустил пару таких клипов. Это вызвало большой достаточно резонанс и подлило в свое время масла в огонь, вызвало позитивный очень отклик, люди стали писать и говорить, что нам необходимо объединиться и снова играть.

— Александр Цой указан как продюсер. Влияет ли он как-то на музыкальную составляющую? Все-таки он никогда не играл в группе «Кино», он из другого поколения музыкантов.

— Решающие вопросы в плане аранжировок и звучания группы принимает, конечно, Юрий Каспарян, потому что он вложил больше всех своей души и своих сил в этот проект. Так же, как и в «Кино» изначально. Никто из нас столько не работал над материалом и столько не придумал для этой группы. Если вы послушаете любую песню «Кино», сконцентрируетесь на гитарных партиях, вы поймете, что его заслуга — это бОльшая половина всей мелодики. Он и сейчас, когда мы играем какие-то двухбасовые партии, придумывает целые фрагменты мелодий. То есть это несомненно его детище, он является центром этого проекта. А Саша является первым оценивающим звеном. Когда ты слишком глубоко в теме, то не в состоянии видеть каких-то общих вещей, оценивать со стороны. А Саша это видит совершенно четко, потому что он находится чуть-чуть поодаль и наблюдает за этим процессом. Так что его роль несомненно тоже очень важна, и он собрал нас всех воедино. Он сделал это возможным!

— Вы как человек, погруженный в западную музыкальную индустрию, можете отметить какие-то особенности музыки группы «Кино», по которым в ней можно узнать именно русскую музыку, русский рок?

— Вы имеете в виду русскость группы «Кино»?

— Русскость, да.

— Во-первых, есть немножко азиатского влияния в мелодике, во-вторых, есть определенная странная ритмика, которой здесь, на Западе, не было и в 1980-х годах. Здесь группа «Кино» уникальна в том плане, что у нее есть свой этот flavour, то есть вкус, привкус звучания, который современным музыкантам неведом. Мы обладаем каким-то древним секретом, который заставляет их обалдевать. Я получаю очень много интересных комментов от людей западных, которые слушают группу «Кино». Настолько эта музыка интересная и необычная, нетипичная для западного уха, что на сегодняшний день, пожалуй, делает ее совершенно уникальной.

Вернуться к списку новостей

Новости, которые вас могут заинтересовать

Другие статьи по тегам

{% status[currentStream]['station'] %}

{% status[currentStream]['artist'] %}

{% status[currentStream]['title'] %}

НАШЕ Радио

{% artistOther('nashe') %}

{% songOther('nashe')%}

{% track.date_formatted %} {% track.artist %} / {% track.title %}

RockFM

{% artistOther('rock') %}

{% songOther('rock')%}

{% track.date_formatted %} {% track.artist %} / {% track.title %}

Radio JAZZ

{% artistOther('jazz') %}

{% songOther('jazz')%}

{% track.date_formatted %} {% track.artist %} / {% track.title %}

Радио ULTRA

{% artistOther('ultra') %}

{% songOther('ultra')%}

{% track.date_formatted %} {% track.artist %} / {% track.title %}

Последние
10 песен

Закрыть
{% track.date_formatted %} {% track.artist %} / {% track.title %}